21:45 

"Осень"

Father, why do I still feel guilty?
Название: Осень
Рейтинг: PG13
Персонажи: Сасори/Дейдара
Размер: драббл
Размещение: спросите

Осень, наконец, мазнула широкой кистью с алой краской по зеленому полотну леса. Разукрашенные листья скользили по воздуху, чиркая о ветки и стволы деревьев, ложились шуршащим ковром под ноги. Только всегда зеленая хвоя равнодушно подставляла иглы прохладному ветру.
Этот ветер забирался по утрам в дом через приоткрытое окно, ворошил листы разбросанных книг, развевал тонкие тюли на окнах. Холод проникал даже под теплое одеяло, заставляя поджимать голые ступни и укрывать озябшие плечи. В конце концов, он забирался в уютную норку на кровати, и тогда приходилось просыпаться и закрывать окно, ругая свою невнимательность.
Эта невнимательность была простительна, учитывая то, что разбуженный холодом Дейдара работал до позднего вечера, а потом просто бессильно падал в объятия Морфея. Покрытые краской холсты оставались сохнуть на подставках, а их создатель обнимал подушку и беспокойно возился под одеялом, устраиваясь удобнее.
Это удобно, конечно, когда живешь один, и никто не ворчит из-за того, что долго горит свет, или из-за того, что утром его сложно разбудить. Он пришел к такому выводу и остановил свой выбор на одиночном проживании. Тем более, пока на выставки просят его картины.
Эти картины стали его единственными собеседниками и друзьями. Мягкие оттенки кадмия как нежность, теплая охра как надежность и забота и синий кобальт как страсть. Картина не меняется со временем, и Дейдара верит ей. Все нужно верить кому-то, особенно холодным осенним утром.
Этим утром он вышел погулять в парк, накинув вместо куртки мягкий плюшевый плед темного холодного сине-зеленого цвета. Парк был привычно пуст, ведь рядом жило совсем немного людей – только те, кто могли себе это позволить. Добровольные изгнанники, почти отшельники беспорядочного мира.
Этот мир закутывал их в синтетику и полиэтилен сплетен и слухов, но здесь была только природа, и ничего более. Желанное одиночество, чистое как холодная лазурь неба и острое, как жажда рисовать. Здесь можно было целиком и полностью принести свою жизнь на древний алтарь искусства.
Это искусство было тем единственным, что заставляло его жить, просыпаться каждое утро и делать себе чай, сжимая тонкими пальцами горячий фарфор кружки. Создавать иллюзию счастья. Создавать иллюзию своей нужности. Ведь если не он, то кто оживит на полотне чудесные картины, наполненные яркими красками жизни?
Эта жизнь была совсем не тем, чего он хотел. Его ремесло, обессмертившее его имя, выжигало его огнем ночей вдохновения и вымораживало льдом одиноких ночей. Иногда он хотел порвать свои холсты, заляпать стены их масляной кровью. Но каждый раз дрожащая рука замирала и бессильно падала, рассекая собой пустоту.
Эта пустота, которая была в начале всего, стала его концом. Сидя на мраморной скамейке, он безучастно смотрел на буйный танец огненных осин и золотых берез. Он мог бы нарисовать это. Вдохнуть жизнь в линии, оставленные кистью. Заставить картину дышать.
Это дыхание согревало озябшие пальцы, которые он поднес к лицу. Замерзнув, он не торопился домой. Просто еще один день. Просто еще один шаг.
Этот шаг нарушил тишину парка. Легкий шорох листьев под ногами идущего. Тепло его тела, когда он остановился у него за спиной.
-Вы настолько же недолговечны, как и ваше искусство, Дейдара-сан. Простудитесь, если будите долго сидеть на холодном мраморе.
Этот мрамор был любимым материалом скульптора, который недавно купил соседний дом. Он сложил руки на спинке скамьи, на которой сидел художник и наклонился вперед, задумчиво глядя на трепещущие от ветра деревья. Повернув голову, Дейдара увидел рядом со своим лицом его волосы.
Эти волосы были цвета красной охры. Мягкие пряди, казалось бы, небрежные, но вовсе не хаотичные напоминали мраморные завитки скульптур. Охра. Надежность, любовь. Красная охра – как жженая желтая охра дружбы. Что-то, что родится из окисшего железа.
Это железо тонким гвоздем впилось в босую ногу охнувшего Дейдары, когда он хотел встать со скамейки и пойти домой рисовать. Он сел обратно на холодный мрамор скамьи и попал в теплый мрамор рук.
Эти руки заботливо осмотрели ранку. Маленькая, но кровь была, и надо было обработать, чтобы не занести инфекцию. Дейдара кивнул, и снова поднялся, уже осторожно, и, морщась от боли. Но сегодня было много неожиданностей.
Эта неожиданность заключалась все в тех же руках, которые легко подхватили его и понесли в сторону своего дома. В словах, которыми его мягко отчитывали, за то, что ходит босиком в такой холод и не держит дома даже йода. В расслабляющем запахе чая, который заваривали в глиняных кружках.
Эти кружки были сделаны самим хозяином дома, как и многое другое в нем. Осторожно ступая перебинтованной ногой, Дейдара осматривал скульптуры, медленно переходя от одной к другой. Вечный камень стал живым, особенно стоящая в углу фигура мальчика.
Этот мальчик имел длинные волосы и хрупкое телосложение. Широко распахнутые глаза и чувственные губы. Медленно стянув с плеч плед, Дейдара накинул его на скульптуру и прикрыл глаза, любуясь точной своей копией. Выражение лица, поворот головы, положение рук, и даже взгляд.
Этот взгляд заставил Дейдару повернуться и увидеть спокойные, чуть прищуренные глаза. Подойти ближе и замереть, пытаясь понять по этому завораживающему красному цвету радужки, что следует делать. Прикрыть глаза, чувствуя теплые живые руки на своих плечах.
Эти плечи мерзли без теплого пледа, и их завернули в нежную ласку, горячее дыхание и мягкий шепот. Окно стало всегда закрываться на ночь, а свет гас не позже полуночи. Желтые и красные пряди волос перемешивались, сохраняя цвет уже опавшего леса. Осень. Просто осень.

@темы: Naruto, PG-15, Романс, Флафф

   

Книжная полка, второй ряд.

главная